Мини порноПорно рассказыОдноклассница
Категории

Одноклассница

Брак мой был неудачен. Мы с женой скоро прискучили приятель приятелю. Быть может, по причине того, что у меня не хватило, мужества предложить ей ту единственную, страдательную роль, в которой я грезил бы заметить собственную любимую девушку, даму, жену - полуобнаженную, распростертую на лавке, извивающуюся под розгой. Мое воображение прокручивает снова и снова, как ленту любимого фильма, одинаковый потрясающий эпизод, с которым нет ничего, что может сравниться по силе действия. И я не знаю, то ли это счастье, то ли катастрофа, что я в детстве подсмотрел не предназначавшееся для моих глаз зрелище.

Мы жили тогда в Красноярске, я получал образование школе , ходил в девятый класс и практически открыто был влюблен в собственную одноклассницу Надю - скромную темноволосую девушку с долгой, до пояса, косой. Она была высокой, стройной, прекрасной. Но, всем влюбленным их женщины сердца постоянно кажутся идеалом. Не был исключением и я. Надя была девушкой дисциплинированной, тактичной, вежливой. Говорила она тихо, легко потупив взгляд. Обучалась отлично, на 4-5. "Тройки" приобретала совсем редко, но в случае если такое несчастье с ней случалось - переживала так, что на ней лица не было.

И вот в один раз, когда нам раздали после проверки контрольные работы, Надя, не стесняясь нас, собственных одноклассников, звучно разрыдалась - у нее стояла "пара".

- Надьку сейчас драть будут дома. Желаешь взглянуть? - толкнув меня локтем в бок, тихо сказал в самое ухо сосед по парте. Он знал, что я к Наде неравнодушен.

- А ты откуда знаешь? - содрогнулся я.

- Уж знаю!.. Ее довольно часто дерут - неоднократно видел. У нее папа -У-у-ух какой строгий! В случае если Надька 3 взяла - значит, точно вечером будет порка. А уж за 2 ей сейчас шкуру спустят.

Мы договорившись с соседом встретиться вечером, когда стемнеет, чтобы позже пробраться к Надиному дому и занять "наблюдательную позицию". Еле придя к себе, я расписал родителям, какой сейчас занимательный фильм идет в кинотеатре и как мне хочется его заметить. Мать дала деньги на билет и дала пойти на вечерний сеанс. Так я смог уйти вечером из дома.

Мы встретились с втором, когда на улице было уже мрачно, горели редкие фонари, в зданиях светились окна. Надя жила за пару кварталов от нас. Ее семья занимала половину громадного древесного дома. Собаки во дворе не было. Мы тихо проскользнули во двор и с опаской посмотрели в окна. Занавесок не было - но окна выходили во двор, а не на улицу, и хозяева не видели необходимости бояться чьих-то чужих взоров.

Пожалуй, мы пришли через чур рано: вся семья - папа, мать, бабушка, Надя, ее младшие брат и сестра - сидели за столом и ужинали.. Диалогов нам не было слышно, да, по-видимому, их за едой и не было: все сидели негромкие, сосредоточенные.

На улице было холодно, дул пронизывающий ветер, мы скоро окоченели, а ожидаемое зрелище все не начиналось. После ужина дамы убирали со стола, отнесли в кухню и, разумеется, вымыли в том месте посуду и только потом, нераньше чем через час, все снова собрались в большой комнате. Надю поставили в центре. Она стояла, опустив низко голову и потупив взгляд, а папа ходил взад-вперед и просматривал ей нотацию. Минут через десять, когда воспитательная обращение закончилась, на сцене случилась смена декораций: мать перенесла от стенки на середину помещения громадную древесную скамейку, бабушка куда-то у шла и через 60 секунд возвратилась, неся высокую узкую бадью, в которой мокли долгие, толстые розги. Папа выбрал подходящий прут, испытал его, взмахнув пару раз в воздухе и, по-видимому, остался доволен. Розга была не менее метра в длину и толщиной в мизинец. От одного ее вида у меня по пояснице поползли мурашки. Что же сейчас испытывала Надя?! Но предвкушение наказания ужаснее самой порки! Мы заметили, как дрожащими, не слушающимися руками Надя спустила до колен рейтузы и панталоны, смешно путаясь в них, добрела до скамейки, высоко задрала платье и легла на скамейку на пузо, подложив ладони под голову. Мать привязала одним полотенцем Надины ноги к скамейке около щиколоток, вторым - ее туловище чуть ниже подмышек. Мы превосходно видели белую как снег обнажённую попку, чуть подрагивающую от страха, прекрасные, соблазнительные обнажённые девичьи бедра и поясницу. У меня перехватило дыхание от замеченного, а в паху приятно защекотало. Тем временем папа комфортно поднялся сбоку, обширно размахнулся и со всей силы ударил Надю розгой. Нам, за окном, не было слышно, кричала ли она. Возможно, кричала. И очень сильно - по причине того, что мы видели, как быстро, не обращая внимания на путы, дернулось ее тело, как вспухла на белых как снег булочках девчоночьих ягодичек кроваво-красная полоса. Папа сек Надю не торопясь, с оттяжкой. Рубцы ровно ложились один к одному. Надя извивалась под розгой так, как извивается дама в экстазе. Это был прямо как порно школьницы на видео.

Я смотрел во все глаза и замеченное намертво запечатлевалось в моей памяти. Мой "мальчик" в штанах давным в далеком прошлом проснулся, до боли налился кровью и поминутно взбрыкивал. Наказание дошло лишь до половины, когда я не выдержал, спустил, и по всему телу разлилась приятная истома. О, какое божественное удовольствие я испытал! Мне не хватало лишь того, что запрещено было вбежать в помещение, опуститься перед скамейкой на колени, прижаться губами к иссеченному Надиному заду и целовать, целовать без финиша алые, горящие огнем рубцы.

Мой дорогой друг был прав - Надю наказали совсем сурово, папа вправду "спустил ей шкуру": она взяла неменее много розог, и ягодицы, и поясница, и верхняя часть бедер были иссечены в кровь. Я и поразмыслить не имел возможность, что моих одноклассниц так строго наказывают родители. В то время как порка закончилась, мать подошла, стёрла тряпочкой кровь, отвязала Надю, она одна исправила одежду, после чего скамейку поставили на место, убрали бадью с розгами и все ушли в другую помещение. Скоро в доме отключили свет. Мы, потрясенные замеченным, без звучно разошлись по зданиям.

Этой ночью я дремал неспокойно. Снова и снова мне снились одинаковые сны - во всех вариантах варьировалась замеченная Надина порка. Причем я чувствовал себя не за окном, а в роли Надиного отца. И эта перемена ролей была еще более возбуждающей - я не находил себе; места в постели, на меня волнами, один за вторым накатывали оргазмы. Утром трусы были мокрыми и липкими, а пенис болел, как после трудной работы.

В классе Надя вела себя будто бы ничего не случилось. Ни словом, ни жестом она не подавала виду, что день назад ее жестоко высекли. А я, еле кинув на нее взор, сразу же в небольших подробностях вспоминал все, чему незадолго до стал свидетелем.

Позже замеченная сцена порки прекратила быть навязчивой, но ее поменяли сны и фантазии, в которых действие не смотря на то, что и развертывалось по-второму, с вторыми действующими лицами, но непременно кульминировало таким эпизодом, когда я сек собственную возлюбленную.

Моя первая школьная любовь, как это довольно часто посещает в жизни, растаяла, как будто бы дым, еле мы вышли за порог школы. Я не стал получать Надиной руки, ощущая, что мне обязательно захочется ее сечь, в случае если мы поженимся. Скоро она стала женой другого и я ее больше не видел - лишь в снах, которые продолжают мне сниться. Думая, что вторая дама вытеснит из памяти сладострастно-кровавый образ, я женился на подруге из университета. Она не знала о снедающем меня жажде, а я в первую же брачную ночь с кошмаром убедился, что могу показать мужские качества только тогда, когда мню собственную жену лежащей связанной на скамейке, с оголенным, исполосованным розгами задом. Мы расстались, когда я почувствовал, что фантазии прекратили меня удовлетворять, а на реализацию их в самом деле не хватало мужества испросить у жены согласия: я не желал, чтобы она сочла меня зверем, садистом, ненормальным.